Суббота, 4 июля.

<...> Забавная выходка Гайема — владельца фабрики руба

шек и любителя живописи. Ему захотелось иметь портрет

своей жены, работы Ферье. Художник уже начал писать ее

портрет, когда, во время второго или третьего сеанса, Гайем

поделился с Ферье своим планом: он заплатит ему не день¬

гами, а тем, что введет в моду новый воротничок к рубашке

под названием — «воротничок Ферье», который сразу создаст

художнику популярность.

Среда, 7 июля

В наши дни, когда я вижу победное вторжение бездарно

стей в политику, в литературу, в живопись, меня порой так и

подмывает покончить с собой: уйти и оставить письмо, в ко¬

тором будет сказано, что в такое время, когда Кларети и Онэ

грозятся стать великими людьми, писателю остается только

умереть.

Воскресенье, 12 июля.

Сегодня вечером г-жа Доде читала мне отрывки из запис¬

ной книжки, в которую она изо дня в день заносит свои впе¬

чатления. Здесь встречаются портреты женщин, сделанные с

той очаровательной проницательностью, на какую способен

лишь наблюдатель в юбке, описывающий женскую природу со

всеми ее противоречиями и неожиданностями. Среди других

там есть и портрет г-жи де Ниттис с ее медоточивыми речами,

в которых проскальзывает неуловимая струйка недоброжела

тельства, не дающая, однако, повода для обид, неприметная

капля уксуса, которой она с таким искусством сдабривает свои

любезности, что ее комплименты напоминают итальянский

соус, называемый acre-dolce 1.

Говоря о литературной часовне, которая, по словам Золя,

была нами создана, но куда молодежи было бы опасно прихо¬

дить молиться, г-жа Доде очень остроумно воскликнула:

«И, однако, в этой часовне сам Золя не раз служил обедню!»

1 Кисло-сладкий ( итал. ) .

373

Воскресенье, 19 июля.

Сегодня, когда все Сишели уехали в О-Бонн, а все Доде в

Шанрозе, когда последние члены моей маленькой воскресной

компании распрощались со мной, сказав: «До встречи в ок

тябре!» — я почувствовал, что остался один, совсем, совсем

один! — и первый раз в жизни испытал смутный страх перед

одиночеством.

Пятница, 24 июля.

Совершенство в искусстве — это уменье распределить в пра

вильной пропорции реальное и вымышленное. В начале своей

литературной деятельности я предпочитал вымысел. Позже я

стал рьяным поклонником чистой реальности, письма с натуры.

Теперь, оставаясь верным реальности, я показываю ее порой

под определенным углом зрения, который видоизменяет ее, де

лает более поэтичной и придает ей фантастическую окраску.

Воскресенье, 26 июля.

Что я представляю собой ныне? Я превосходный мастер по

строения книги. И смею утверждать, что никто не сравнится

со мной в искусстве сколотить том. В подтверждение моих

слов могу сказать одно: сравните написанные мною биографии

актрис * с биографиями женщин, которые были созданы моими

современниками.

Понедельник, 27 июля.

Уезжаю на две недели в Шанрозе, к Доде.

Дом Доде, вернее, дом г-на Аллара, его тестя,— большое

белое, довольно невыразительное здание, с множеством прилеп

ленных к нему флигельков, чуланов, навесов, пристроек, соеди

ненных бесчисленными переходами, ступеньками, лестницами,

ведущими вверх и вниз, и дверями, пройти через которые че

ловек чуть выше среднего роста может только нагнувшись, —

дом, приспособленный для того, чтобы разместить три семьи

с целой кучей детей.

За этими постройками — большой сад, или, скорее, малень

кий парк; вход в этот парк — четыре ступени вверх, разрыв

в стене высоких деревьев и раскинувшийся внизу цветник, —