– Готово.

Я стою в дверях ее кабинета. Мэгги поднимает палец и указывает на свой наушник, что означает, что сейчас она разговаривает по телефону. Прислоняюсь к дверному косяку и жду, пока она закончит. Я без рубашки, на мне только джинсы. Наблюдаю, как ее взгляд скользит по моему телу, и я нисколько не удивлен, когда она сгибает палец и манит меня.

Я тихо пересекаю комнату и встаю перед ней, а она молча улыбается мне. Ее пальцы тянутся, чтобы погладить мой пресс, а затем она снова смотрит на экран компьютера.

– Я уже подписала их в портале, – говорит она кому-то на другом конце линии.

Затем Мэгги вновь переключает свое внимание на меня. Ее пальцы скользят по шву джинсов, и по моему животу пробегает дрожь. Глядя перед собой, она медленно расстегивает штаны, и мое дыхание сбивается. Я жду. Потянув их вниз, она стаскивает их достаточно низко, чтобы вытащить мой член, который все еще в целом мягкий. Мне нравится, когда она своими прикосновениями возбуждает меня, всякий раз заставая врасплох настолько, что я даже не замечаю, как это происходит.

– Если продавцам нужно закрыть сделку первого числа, нам придется сделать это по доверенности. Я доберусь туда не раньше третьего, – говорит она.

До меня доходит, что она, скорее всего, разговаривает с моим отцом, и глаза лезут на лоб. Я сглатываю, глядя на нее сверху вниз. Мэгги гладит мой быстро набухающий член. Изучаю ее лицо в поисках любого признака того, что это действительно он, но это никоим образом не сказывается на моем возбуждении.

Черт, я хочу, чтобы это был он? Или нет? С одной стороны, это был бы убийственный акт бунта, но с другой… мысли об отце не совсем помогают мне настроиться.

Прошла неделя с того дня, как я сказал Мэгги, что поеду с ней в Финикс. Я все еще очень хочу, но… черт, что я скажу отцу? Слишком подозрительно переезжать в Финикс тогда же, что и она… и без какой-либо реальной причины. Мы должны рассказать всем правду, а время утекает сквозь пальцы.

Она уезжает через десять дней. Мы уезжаем через десять дней.

Я всю последнюю неделю был занят тем, что заново паковал вещи, которые ей понадобятся, но ее план – на время отъезда сдать новый дом в аренду, и найти в Финиксе что-то меблированное, что подойдет на короткий срок. Что касается меня, то мне и паковать особо нечего. Я столько раз переезжал за последние пару лет, что почти избавился от всякого хлама. Какое-то время я жил с Чарли, затем переехал к Дэшу, а после снова к матери. Все мои вещи в буквальном смысле поместились бы в одну коробку.

В такие моменты мне хочется напомнить Мэгги, что я неудачник. У нее есть этот прекрасный дом, высокооплачиваемая работа, она владеет гребаной компанией, заботится о собаке, а я бездомный, безработный неудачник.

Но как же трудно думать об этом, когда она подносит кончик моего теперь уже твердого члена к своему языку и обводит им мучительный круг вокруг головки. Я бы наслаждался этим гораздо больше, если бы хоть на секунду знал, что она позволит мне кончить. Но я не питаю надежд. Доводить меня до боли – ее любимое занятие. Она будет заниматься этим весь день, и если Мэгги действительно не в настроении, то отправит меня домой и возьмет обещание не дрочить.

И я не стану. Я усвоил урок. Быть дерзким сопляком весело только до поры до времени, потому что иногда наказание – это вам не прикол. Мой зад до сих пор в синяках и болит от доказательства этого факта.

Я вынужден прикусить костяшку среднего пальца, чтобы не застонать, когда она берет мой член полностью в рот и увлажняет его слюной. Когда же она отстраняется, он невероятно влажный.

Я уже на грани оргазма, но она смотрит на меня и медленно качает головой. После того, как Мэгги повесила трубку, поговорив, как я теперь предполагаю, с риелтором в Финиксе, я начинаю умолять.

– Пожалуйста…

– Ты был так хорош, – шепчет она и снова обводит языком вокруг головки.

Ее свободная рука тянется между моих ног, массируя пространство между анусом и мошонкой. Я невольно скулю. Затем она берет в свою ладонь мошонку и оттягивает ее вниз, чтобы причинить легкую боль.

– Я уже близко, – умоляю я. – Мэгги, пожалуйста, прошу тебя.

– Мэгги? – спрашивает она, выпустив изо рта мой пульсирующий член.

Черт! Я все испортил.

– Я имею в виду, мэм. Извини. Мэм, пожалуйста!

Она фыркает и заталкивает мой мучительно напрягшийся член обратно в тесные черные трусы.

– Я почти уступила, но мне нужно научиться быть с тобой строже. Я не могу тебе потакать. Как бы мне этого ни хотелось.

То, что меня можно дрессировать и баловать, уже не кажется мне чем-то ненормальным. Два месяца назад я бы подумал, что это самые странные отношения в мире – более того, я так и думал, но сейчас? Я их понимаю. Все между Мэгги и мной естественно и проще, чем обычные отношения. С другими женщинами у меня не было границ, правил, последствий. Я был капризным ребенком в кондитерской и натворил столько бед.